Эта птичка,
по-латыни называемая Himantopus himantopus, обитает неподалеку от крокодиловой
пасти, в которой и кормится, к обоюдному удовольствию.
Потому что, с
одной стороны, в крокодиловых зубах застревает полно жратвы… – да, собственно,
и с другой стороны застревает не меньше!
Жратвы там полно
со всех сторон. И все это круглосуточно гниет и производит смрадный запах, а
кругом люди, и крокодилу до зарезу нужен кто-нибудь эдакий… в гигиенических
целях, для связей с общественностью.
Чтобы не так
пахло на весь мир.
А в идеале, если
повезет, – чтобы вообще закосить под человека. Потому что однажды могут и
пустить на сандалии, прецеденты были.
На сандалии
крокодилу идти не хочется, но изменить собственным привычкам он уже не может.
Поздно пить боржоми: он очень немолодой крокодил классической закалки – холодная
голова, цепкие лапы… ну вы помните. Короче, что выросло, то выросло, из пасти
пахнет сильно, и с этим имиджем надо что-то делать.
А тут как раз
птичка на подхвате, и не одна, а очень много птичек – мирных, прелестных,
либерально ориентированных, иногда даже и всенародно любимых. Никакой любви к
старой рептилии они не испытывают и промеж себя называют его не иначе как
ящером и ошибкой эволюции, – но голод не тетка, а в зубах у ошибки эволюции по
традиции застревают такие куски, что мама, не горюй.
А у птички дети.
И птичка,
преодолевая когнитивный диссонанс, начинает рассуждать так: ну кому будет хуже,
если я немного постолуюсь возле этой твари? Я же не виновата, что мир устроен
именно так, а не иначе! Я не возьму, другие налетят, и будет еще хуже (потому
что другие – это всегда хуже).
А я поем и от
полноты сил спою, – а я хорошо пою, и отлично танцую, и зашибись дирижирую! А
вы бы видели, как я руковожу учреждениями культуры и научными институтами! А
сколько пользы, поблизости от этого крокодила, я принесу в общественном плане!
Да, решает
птичка, холодея от гражданского мужества: я сяду ему на башку и чирикну прямо в
ухо о необходимости коренной либерализации. Вдруг он, гадина, разрыдается и
перестанет жрать нас всех живьем? Или существенно снизит норму. В крайнем
случае, моя совесть чиста – я же чирикнула!
Не съест же он
меня за это, я же системная птичка! И кто ему еще так почистит зубы перед
саммитом?
Да, решает птичка, только эволюционный путь,
никаких потрясений! Еще неизвестно, кто вынырнет из нашей мутной воды на смену
этому. А с этим вроде и контакт наладился, такая удача…
Нет, надо
проявить такт и героическое терпение, и растить исподтишка очередное свободное
поколение, питаясь возле этого ископаемого, – а однажды, глядишь, и вымрет
кормилец самостоятельно. Не вечный же он, в конце концов!
А нравы тем
временем как-нибудь сами собой смягчатся, потомки еще спасибо скажут…
Так рассуждает
психически изломанная юная птичка – а бывалая птичка по соседству,
обслуживающая восемнадцатую рептилию, давно задолбила свои когнитивные
диссонансы и просто хавает в очередной начальственной пасти, не приходя в
сознание, и никуда не летает, и ничего не чирикает, и сама все больше
напоминает крокодила.
А крокодил в
свободное от дарвинизма время слушает все эти птичьи песни о либерализации – некоторые
из которых сочинил сам, от скуки, в печальные часы несварения желудка. Слушает
и думает: как же я вас всех сделал, мелочь пернатая, властители дум!
И в эти минуты
улыбка невольно приоткрывает его крепкие зубы, которые уже не вычистишь никаким
персоналом.
Немає коментарів:
Дописати коментар